бумажку.
— Ты не привозил нас сюда.
— Я вообще никогда вас не видел,— весело ответил водитель, и кредитка исчезла в его руке.
Они поднялись в комнату Юлианы. Девушка колебалась.
— Может быть, я пойду с тобой? — сказала она.— Мне так страшно оставаться сейчас одной.
— Нет,— сказал Чезаре.— Я тоже хочу переодеться, а потом приду к тебе. Я не задержусь.
Большой датчанин сидел один, задумчиво глядя на стоящую перед ним бутылку виски. Снизу доносился слабый утренний шум.Он взял бутылку и налил себе еще стаканчик. Жидкость приятно обжигала горло. Пожалуй, он был неправ. Он слишком большая шишка, чтобы самому заниматься такой работой. Это следовало поручить другим ребятам, даже если они похуже, чем сам Датчанин. Тогда было бы легче пережить неудачу.
Большой Датчанин с сожалением вспомнил о своей далекой юности. В те золотые дни мир казался ему широко открытым. А если кто-нибудь пересекал дорогу, не нужно было ждать какого-то вшивого собрания, чтобы решить, как поступить.
Он вспомнил день, когда Берт позвал его и Сэма Ванюколу в маленькую забегаловку в Бруклине.
— Я хочу, чтобы ты с Сэмом поехал в Монтисэло и убрал Вествика,— сказал им тогда Берт.— Он берет на себя чересчур много.
Они взяли в баре шесть бутылок виски, чтобы веселей было в пути. Когда собирались, немного поспорили, какой взять автомобиль. Ему не нравился «Шевроле» Сэма, а Сэм не любил его «Джуит». Посовещавшись, они взяли большой «Перси-Роу», который стоял возле одного из особняков в Бруклине.
Поездка заняла около пяти часов, и часа в два ночи они остановились возле бара Вествика. К этому времени у них еще оставалось около трех бутылок виски.
— Какой здесь воздух! — сказал Сэм,