положения стала казаться несомненной, руки задвигалась нервно, скачками.
Яма оказалась узкой (сантиметров семьдесят – восемьдесят), довольно длинной (метра полтора или чуть больше) и глубокой (выше моего роста). Стенки ее были неровными, песчаниковыми, дно – плоским, каменно-земляным. Наполовину она прикрывалась уплощенной глыбой, наполовину – автомобильной дверью, придавленной чем-то весьма тяжелым, вероятно, камнями.
Я попробовал приподнять или хотя бы сдвинуть ее, но безрезультатно.
“Положение, похоже, безвыходное, – подумал я, закончив рекогносцировку. И нервно засмеялся:
– Буквально безвыходное!”
С застывшим лицом я опустился на землю, устроился у стены.
Из мрака выкристаллизовалась мысль: “Почему так темно? Ни лучика... Либо ночь на дворе, либо... либо они засыпали дверь грунтом или камнями. Замаскировали...
Замаскировали...
Зачем!?
А сама яма? Что-то она мне напоминает...
Что-то знакомое... Дежавю в темноте...
Может быть, форма? Форма ямы...
Это древняя выработка!!! Точно!!
Ну конечно, ведь всего лишь неделю назад я был в точно такой же яме, даже в нескольких таких ямах, во время ознакомительного маршрута на отработанное еще в древности медное месторождение Чехелькуре...
Как же я сразу не догадался! Конечно же, я сижу в древней выработке! Две тысячи лет назад перс-рудокоп с помощью огня, воды и бронзового молота выбрал отсюда медную руду, выбрал, не зная, что сооружает мне темницу со стенами из крепких окварцованных пород!”
Мне вспомнились древние выработки, виденные во многих горнорудных районах. Древняки, как их называют геологи, или по-книжному – копи, поражают узостью отработанного пространства – кажется, что эти щели и протяженные, глубокие (многие