Помню в особенности, как он возился с парой драгоценных ушных украшений
из зубов какого-то морского зверя. Он втыкал их и вынимал по меньшей мере
пятьдесят раз на день, для чего неизменно удалялся в свою лачугу и с
безмятежным видом возвращался назад. Иной раз, вставив их в отверстия в
мочках ушей, он хватал свое копье - легонькое и тонкое, как удилище, и
расхаживал по соседним рощам, словно каннибальский странствующий рыцарь,
ищущий встречи с достойным противником. Но скоро ему это наскучивало, он
возвращался и, засунув копье в углубление под стрехой и закатав чудовищные
серьги в кусок тапы, снова принимался за свое мирное занятие, будто и не
прерывая его.
Впрочем, несмотря на подобные чудачества, Мархейо был человек в высшей
степени славный и добросердечный, в этом отношении очень похожий на своего
сына Кори-Кори. Главой дома была мать Кори-Кори, дама весьма почтенная и
замечательно искусная, трудолюбивая хозяйка. Если джемы, повидла, пироги,
кексы, запеканки и тому подобную ерунду она, быть может, делать не умела,
зато превосходно разбиралась в кулинарных тайнах изготовления эймара,
пои-пои, коку и других вкусных и питательных блюд. Целые дни она хлопотала и
суетилась, словно добрая деревенская тетушка, к которой нежданно нагрянули
гости: давала поручения девушкам, нередко так и остававшиеся невыполненными,
залезала во все углы, копалась в узлах старой тапы или же подымала
невообразимый шум, грохоча тыквенными мисками. Ее можно было видеть то
сидящей на корточках над деревянным корытом и занятой приготовлением пои-пои
- она с такой энергией колотила каменным пестом, что