Иногда при
этом две такие легкие ладейки сцеплялись под водой своими выносными
балансирами и грозили перевернуться, и тогда поднимался такой ералаш, какой
не поддается описанию. Клянусь, что столь диких воплей и столь яростных
телодвижений я не видел и не слышал никогда в жизни. Можно было подумать,
что островитяне вот-вот вцепятся друг другу в глотки, между тем как они
всего только дружелюбно обсуждали, как бы расцепить лодки.
Среди лодок на волнах там и сям покачивались связки кокосовых орехов,
образуя на воде почему-то правильные кольца. По какой-то необъяснимой
причине все эти орехи неуклонно приближались к нашему кораблю. Я перегнулся
через борт, любопытствуя разгадать тайну их продвижения, и одна такая
кольцеобразная связка, далеко опередившая остальные, привлекла мое внимание.
В ее центре я заметил нечто показавшееся мне тоже кокосом, но если так, то
кокосом в высшей степени странным. Он как-то по-особенному кружился и плясал
среди остальных, и, когда они подплыли поближе, оказалось, что он
замечательно походит на коричневую бритую голову туземца. Вскоре
обнаружились два глаза, и я понял, что то, что я принимал за орех, в
действительности и есть просто-напросто голова островитянина, который избрал
этот своеобразный способ доставки товара к месту продажи. Все орехи были
связаны между собой узкими полосами шелухи, в которую одета их скорлупа. И
владелец всей связки, просунув голову в середину, продвигал свое кокосовое
ожерелье вперед, работая под водой только ногами.
Удивило меня также, что среди многочисленных окружавших нас туземцев не
было видно ни