тела, на одно мгновение вырываясь чуть не во весь рост в воздух, и
тут же ныряя в темную глубину, и снова всплывая на поверхность.
Помню, как однажды я плюхнулся в воду, прямо в середину стайки этих
речных нимф, и, ошибочно понадеявшись на свою физическую силу, вздумал было
затянуть одну из них под воду. Мне сразу же пришлось раскаяться в такой
самонадеянности. Юные нимфы окружили меня, словно резвые дельфины, уцепились
за руки и за ноги и стали топить и болтать в воде, пока в ушах у меня не
поднялся такой звон и перед глазами не поплыли такие небывалые видения, что
я вообразил себя уже в стране духов. Я мог противостоять им не больше, чем
громоздкий кит - нападающим на него со всех сторон бесчисленным меч-рыбам.
Наконец они меня отпустили и расплылись в разные стороны, смеясь над моими
жалкими попытками их догнать.
Лодок на озере не было, но по моей настоятельной просьбе один из
молодых домочадцев Мархейо, под руководством все того же неутомимого
Кори-Кори, специально для меня принес с моря легкий, украшенный резьбой
челнок. Спущенный на озеро, он, словно лебедь, плавно заскользил по глади
вод. Но увы! Его появление повлекло за собой последствия, для меня
совершенно неожиданные: прелестные нимфы, резвившиеся прежде в озерке вместе
со мной, теперь бежали прочь от его берегов. Лежавший на суденышке запрет
табу распространился и на принявшее его водное лоно.
В следующие дни со мной ходили на озеро Кори-Кори с приятелями - я
плавал в челне, а они плескались позади в воде и с веселыми возгласами
гонялись за мной. Но я всегда питал пристрастие к тому, что в "Настольной
Книге