прикрытием их нагих сверкающих тел. А они, держась за снасти,
со всей своей дикарской жизнерадостностью о чем-то громко переговаривались и
заливисто, весело хохотали. При этом они не теряли времени даром, помогая
друг другу совершать незамысловатый туалет: скручивали как можно туже и
выжимали одна другой мокрые роскошные локоны, вытирались и, передавая из рук
в руки круглую раковину с пахучими притираниями, умащивали свою смуглую
кожу. В довершение всего они два-три раза свободно обматывали бедра куском
белой тапы и в этом скромном наряде, отбросив всякую нерешительность, со
всех сторон легко соскакивали на палубу. Скоро они уже резвились по всему
кораблю. Одни толпились на баке, другие взбегали по бушприту, кто-то оседлал
поручни юта, а некоторые растянулись во весь рост на днищах перевернутых
шлюпок. Вот так зрелище для нас, холостяков матросов! Как не поддаться столь
сильному искушению? Да и кому придет в голову вышвырнуть за борт этих
бесхитростных детей природы, проплывших несколько миль для того, чтобы
оказать нам гостеприимство?
Вид их совершенно ошеломил меня: их крайне юный возраст,
светло-коричневый оттенок кожи, нежные черты и невыразимая грация движений,
плавные линии их тел и полная свобода, непринужденность во всем казались
столь же странными, сколь и прекрасными.
Старушкой "Долли" они завладели полностью. И смело скажу, никогда еще
судно не попадало в руки такого бойкого, такого неотразимого захватчика! Ну,
а раз корабль наш был захвачен, нам ничего иного не оставалось, как признать
себя пленниками. И все время, пока "Долли" стояла в заливе, она