заставила мужа отказаться от его
начинания и возвратиться на Таити.
Такое стыдливое нежелание демонстрировать свои прелести отнюдь не было
свойственно самой царице, прекрасной супруге царя острова Нукухива Мованны.
Спустя два-три года после описываемых в этой книге приключений я как-то
очутился у здешних берегов на борту военного корабля, на котором тогда
плавал. В то время Маркизы находились во власти французов, и они с гордостью
утверждали, что благотворное воздействие их законов уже успело сказаться на
поведении жителей. Правда, при одной такой попытке усовершенствования нравов
ими было перебито человек полтораста обитателей острова Уайтайху - но об
этом умолчим. В те дни, о которых идет речь, в заливе Нукухива собрались все
корабли французской эскадры; и в ходе беседы между одним их капитаном и
нашим многоуважаемым коммодором француз выдвинул предложение, чтобы наш
корабль, как флагман американской флотилии, принял с официальным визитом
здешнюю царскую чету. При этом он с большим удовлетворением сообщил, что под
их неусыпным руководством царь и царица усвоили надлежащий взгляд на
собственное высокое положение и в торжественных случаях держатся со всей
подобающей солидностью. На борту корабля начались приготовления - их
величествам надо было устроить достойный прием.
И вот в ясный погожий день от одного из французских фрегатов отвалила
пестро изукрашенная гичка и устремилась прямо к нам. На корме ее возлежал
Мованна и рядом - его царственная супруга. Когда они приблизились к нам в
достаточной мере, им были оказаны все королевские почести: команда усеяла
реи, пушки