же, по-моему, и человек. Его участь зависит от окружающей среды. Если эти люди не живут, а прозябают, без знаний, без профессии... Откуда взяться тут светлому уму, живой мысли? Уму тоже нужна пища!
Новенький фаэтон, запряженный парой лошадей, подкатил к нам. В фаэтоне сидели Дохов и Екатерина. Они, как видно, заметили нас издали. Дохов выпрыгнул из фаэтона, снял шляпу и поклонился:
— Господин полковник... Что это вы ходите пешком? Или что-нибудь случилось с вашей машиной?
— Нет, машина в порядке. Мы с капитаном решили немного поразмяться. Да и погода нынче недурна.
— Да, дышать можно. Мы с мадам Екатериной ездили по лавкам...
Кэт сидела, забившись в угол фаэтона. Она хмурилась и, казалось, была недовольна. У меня почему-то защемило сердце, словно в нем пробудилась ревность. Отчего, почему? Не знаю... Мне хотелось услышать ее голос. Но я сразу не нашелся даже что сказать. В этот момент Дохов взял меня под руку и, отведя в сторону, зашептал:
— Господин полковник... Как вы думаете, если я явлюсь на сегодняшний прием с мадам Екатериной, это не будет неприлично?
— Нет, нет... Напротив, даже очень хорошо.
— Тогда я прошу вас, пригласите ее сами...
Я знал, как щепетильна Екатерина по части соблюдения приличий. Поэтому быстро перевел разговор на другую тему и только после того, как Дохов уселся в фаэтон, выполнил его просьбу:
— Господин министр! Не забудьте: приезжайте ровно в семь с мадам Екатериной. Мы ждем вас обоих.
Дохов важно нагнул голову:
— Непременно будем.
Прием начался ровно в семь часов вечера. Из сотрудников миссии генерал пригласил только меня и секретаршу — мисс Элен. Дохов явился с Екатериной. Генерал еще не видел ее, но