Чарлз... Сбрей бороду, и ты помолодеешь лет на десять.
— Неужели я так стар?
— Нет, что ты... но все же сбрей. Зачем она? Я промолчал.
Служанка принесла на медном подносе несколько бутылок с разноцветными этикетками, поставила их на круглый стол, спросила Екатерину, когда подавать ужин, и снова ушла в комнаты.
Мне хотелось пить. Я взял пузатую бутылку, налил в высокий стакан джина, долил содовой. Подал пенящийся бокал Екатерине и пристально заглянул в ее чистые, голубые глаза:
— За твое здоровье, Кэт! — Я так называл ее, когда мы оставались наедине.
Екатерина мило улыбнулась и отпила глоток. Поставила стакан на стол и положила свою нежную руку на мою:
— Знаешь что?.. Сегодня опять приходил Дохов.
— Да что ты?
— Да...И в полном параде: костюм с иголочки, крахмальный воротничок, лаковые туфли... Настоящий джентльмен.
— Ха-ха-ха! — Я откровенно расхохотался. — Не похож на кондуктора?
— Ничуть! Я даже не сразу узнала его. Невольно оглядела с ног до головы. Его прямо в краску бросило. Но я тут же исправила свою оплошность: взяла обе его руки в свои, прижалась к нему. Он остался доволен.
Дохов — министр иностранных дел Закаспийского правительства. Впервые я познакомился с ним в начале этого, восемнадцатого года в Асхабаде, у доктора Захарова. Тогда власть в Закаспии находилась в руках большевиков. У доктора я должен был встретиться с лидером эсеров Фунтиковым. Почему-то он явился вместе с Доховым. Помню, как сейчас, — на Дохове была кожаная куртка, кожаная фуражка, на ногах солдатские сапоги. Фунтиков, знакомя меня с ним, сказал, что Дохов— тоже видный эсер, служил контролером на железной дороге, а теперь активно борется с большевиками.
После этого в