не выражал недовольства, не сопротивлялся. Я подошел к нему и, сев сбоку, положил руку на его лоб и тихо погладил. Он лежал неподвижно, лицо его пожелтело. Хотелось утешить беднягу, но я не был уверен, что он станет слушать меня, больше того — боялся даже, что он не сдержит горечи, накопившейся в сердце, и наговорит мне неприятных слов. Лучше всего было молчать. Я осторожно отнял руку и поднялся на ноги.
Уста почувствовал, что я сильно беспокоюсь, по-своему начал утешать меня:
— Не печальтесь, таксыр. Ничего не случится. Если ваш ученик не поднимется на ноги самое большее через две недели, я отвечаю за все!
— Делайте что хотите... Но поскорее! — крикнул изнемогавший от боли Артур.
Уста заложил тяпку под повязку на больной ноге. Затем обмакнул белую тряпицу в кипящее масло и, старательно протерев ею острый как бритва топор, мигнул своим помощникам. Двое из них ухватились за ноги, а двое — за руки больного. Уста опустился на колени и внимательно, видимо примеряясь, стал всматриваться в то место, где нога должна быть отсечена. Затем задержал дыхание и со словами: «йа аллах!» занес топор.
Не выдержав, я отвернулся. В тот же момент Артур ахнул и дико, жалобно закричал. Я обернулся на крик и увидел, что левая нога его уже отделена от туловища и валяется в крови возле очага. Кто-то подобрал ее и положил в мешок. А уста с помощниками быстро подхватили Артура и сунули обрубок ноги в кипящее масло. На этот раз Артур закричал так страшно... От этого пронзительного крика я весь задрожал, на глазах выступили слезы. Закусив губы, охваченный жалостью, я стремглав выбежал из кибитки.. .
...Есть ли на земле существа сильнее человека? Если бы все те испытания, какие я перенес за последний