одно: сейчас у всей Хивы только один враг. Это — большевики. Их надо покарать! Их надо уничтожить! Остальные ничего не стоят. С Тачмамед-ханом вы и после сможете рассчитаться.
Хан, утирая влажный лоб, посмотрел на меня нерешительно:
— Чтобы уничтожить большевиков, нужно больше пушек, винтовок, патронов. Пока что мы получили всего два каравана оружия. Разве можно с их помощью уничтожить большевиков?
— За оружием дело не станет. Теперь сообщение открыто. Караван, который вы пришлете, порожним не уйдет. Но с первым караваном приедут и наши люди. Сказанное ими должно стать для вас законом. Запомните это! >
— Вы хотите надеть на меня узду?
— Да, хотим надеть узду! — Я холодными глазами посмотрел в упор в недоброе лицо хана. — Что, не нравится? Или вы хотите сказать, чтобы они не приезжали?
Хан не ответил. Я понимал, что он подавлен, что он не посмеет спорить. Да и как ему спорить? Жизнь его — на волоске. Как бы он ни крутил носом, он прекрасно понимает: вокруг бушует буря. Ему нужна поддержка. И поддержка сильная, чтобы наводить страх на окружающих. Кто же может оказать ему такую поддержку, кроме нас?
Не сбавляя тона, я добавил:
— Один петух сказал: «Если я не крикну на рассвете, то не рассветет». Вы подобны ему...
Хан вдруг поднял голову и прервал меня:
— Господин полковник. .. Не надо меня избивать плетью. Я ваш человек. Я поклялся на священном
Коране. В тот день, когда я изменю своей клятве и сделаю неверный шаг, пустите мне пулю в лоб. Я не стану жаловаться. Но, умоляю вас, не избивайте меня!
К горлу хана подступил комок, на глаза навернулись слезы. А я