не сойдется с путями азиатов или африканцев!
— Ого! Это уже что-то новое! — Я старался не менять тон, хотя глупые рассуждения Ричарда начинали меня раздращать. — На основании каких фактов вы пришли к таким глубоким выводам, уважаемый философ? Объясните!
— Объяснить нетрудно, — уверенно продолжал Ричард.— Мы называем азиатов варварами, а африканцев дикарями. Они тоже не питают к нам симпатии. Зовут нас палачами, грабителями. . . Как могут сойтись пути, если сердца бьются не в лад?
Мне очень хотелось осадить Ричарда. Но такой возможности не было. Наша автомашина карабкалась на холм. И вдруг, перевалив его, въехала в обширную, раскинувшуюся с юга на север зеленую долину. Стало легче на душе. После удручающих, мертвых песков свежая зелень долины показалась новым миром.
Рассекая долину надвое, по ней бежал арык с проточной водой. На берегу арыка виднелись кибитки и шалаши— должно быть, жилье переехавших на полевые работы дехкан. По обе стороны дороги в ярких лучах солнца поблескивали огромные арбузы.
Как только мы начали спускаться с холма, из шалаша, стоявшего неподалеку от моста через арык, торопливо выбежали двое военных. Размахивая руками, они направились наперерез нашей машине. Я мигнул Артуру и Джону и велел остановить машину. Высокий, тощий офицер, подойдя ближе, заговорил на ломаном английском языке.
По погонам я определил, что незнакомцы — русские офицеры. Как они сюда попали? Кто такие? Множество вопросов шевелилось в моей голове. Я ответил на родном языке, хотя по выговору чувствовалось, что офицер неважно знает английский:
— Чем могу служить, дорогие друзья?
Незнакомцы, видимо, не вполне поняли мой ответ. Высокий, тощий офицер на чистом французском языке