Господин полковник! Они хотят провести митинг прямо на площади, перед вокзалом. Уже сооружают трибуну.
В последнее время погода начала портиться, небо часто заволакивали тяжелые тучи. Сегодня тоже стоял туман, но дождя не было, да и особого холода тоже. Под открытым небом было ничуть не хуже, чем в помещении.
Зимин подошел к окну, выглянул на улицу и, как бы советуясь, повернулся ко мне:
— Что делать дальше, господин полковник?
— Разогнать! — ответил я. — Сейчас же разогнать!
— А если не разойдутся? — Силой разогнать! Вмешался Дружкин:
— Может быть, пригласим руководителей профсоюзов? Поговорим, и они сами мирно разойдутся?
Я не стал возражать:
— Приглашайте. Но увидите: они не придут, потребуют, чтобы вы сами пришли к ним.
Так и получилось. Спустя несколько минут помощник Дружкина возвратился и сообщил, что рабочие ждут Зимина.
Зимин испуганно замахал руками:
— Нет, нет! Я к ним не пойду. С чем мне идти? С тем, что мой приказ отменен? Оправдываться? Нет!
Я понял — пора переходить к решительным действиям. Приказал Дружкину и коменданту:
— Немедленно разгоняйте! Если не разойдутся, откройте огонь!
Мы остались вдвоем. Зимин все еще стоял у окна, засунув руки в карманы и глядя на улицу. Я решил сыграть на его самолюбии. Подошел к нему и, дымя папиросой, сказал:
— Я вижу, господин премьер-министр, вам хочется стать полноправным капитаном. Так?
Зимин вынул руки из карманов, повернулся ко мне и тихо, с виноватым видом ответил:
— Нет, господин полковник, вы ошибаетесь. Поверьте, я окончательно потерял руководящую нить. Не знаю, как быть. Все выходит наоборот. Куда ни ступлю — впереди пропасть. И перед вами я виноват, и народу ненавистен. Что же мне делать?
—